Богатые и знаменитые — кто начал Великую французскую революцию

История26 ноября
комментарии
Богатые и знаменитые — кто начал Великую французскую революцию
Фото: Взятие Бастилии 14 июля 1789 года — с этого события принято начинать отсчет Великой французской революции globallookpress.com

Все мы, рожденные в СССР (да и в постсоветский период тоже), привыкли к тому, что революции устраивают угнетенные массы, доведенные до отчаяния тем, что деспот пирует в роскошном дворце... и далее по текстам, написанным Марксом, Энгельсом и их эпигонами.

Однако история практически всех реальных (а не воображаемых марксистами) свержений старых миров доказывает совсем обратное — революции начинают отнюдь не униженные, оскорбленные и нуждающиеся. Как правило, процесс ломки государственного механизма запускают люди образованные, с положением в обществе и небедные — потому что точно знают, в какие места нужно прилагать усилия, и имеют доступ к материальным ресурсам (как вариант — умам и сердцам сограждан). Хорошим примером всего этого могут служить события одной из самых известных революций в истории — Великой французской.

Докторантура, профессура и литература

Во второй половине XVIII века Франция была страной, задававшей мировую моду во всем — от гастрономии и фасона платьев до философии, литературы и даже естественных наук. Лондон, Берлин, Вена, Рим, Санкт-Петербург — везде разговаривали и читали по-французски и впитывали самые свежие идеи, для которых даже родилось особое слово «Просвещение».

Французы искренне верили в то, что и миром, и человеком, и обществом управляют законы классической механики, открытые совсем недавно, в предыдущем веке.

И надо лишь: а) изучить их до конца (который после титанических достижений Лавуазье, Бюффона, Гельвеция и других казался уже совсем близким); б) применить их на практике, то есть вернуться к «естественному состоянию природы», изгнав из жизни общества всё «неправильное».

Популярнейшее научно-философское сочинение Жюльена де Ламетри так и называлась — «Человек-машина», и было посвящено «переводу» биохимических процессов человеческого тела на язык физики. А знаменитая «Энциклопедия» под редакцией Жана д’Аламбера была задумана как полный свод человеческих знаний, которые просто надо собрать в одном сочинении для удобства пользования.

Латвия: грабь награбленное!
Читайте также: Латвия: грабь награбленное!

В изящной словесности, пропагандировавшей и распространявшей идеалы Просвещения в наиболее доступной форме, тон задавали всемирно известные писатели — Франсуа Вольтер, Дени Дидро, Жан-Жак Руссо и многие другие. Они призывали вернуться к «естественному состоянию», изображая испорченность современного общества и прославляя «благородных дикарей», не тронутых цивилизацией. Но самый важный вывод, который делали титаны Просвещения — власть есть не что иное, как простая сделка народа с его правителями для их общего блага (так называемый «общественный договор»), и если правители допускают, чтобы народ «страдал», это всего лишь значит, что они нарушают «естественный ход вещей». И надобно их наставить на путь истинный добрым, но крепким словом (некоторые французские просветители любили эротические сюжеты и непристойные двусмысленности), а может, и не только словом...

Фото: Франсуа-Мари Аруэ, известный как Вольтер, — один из самых ярких деятелей французского Просвещения © Heinz-Dieter Falkenstein | globallookpress.com

Фото: Франсуа-Мари Аруэ, известный как Вольтер, — один из самых ярких деятелей французского Просвещения
© Heinz-Dieter Falkenstein | globallookpress.com

Что характерно — никто из вышеперечисленных деятелей не бедствовал и мало в чем нуждался, даже когда вступал в серьезные конфликты с властями.

Просветители с самого начала принадлежали к слоям населения не самым бедным — корочку хлеба и стакан молока никто из них тяжким (тем паче физическим) трудом себе не добывал, хотя работали они много и увлеченно. Скорее уж можно сказать, что на их куске хлеба всегда было сливочное масло и хороший сыр.

Утром мажу бутерброд...

Конечно же, креативный класс в обществе всегда был обслуживающим, а не управляющим. Хотя постепенно те, кто имел власть, влияние и средства, тоже проникались новыми идеями. Но настоящие хозяева Франции продукты творчества просветителей предпочитали потреблять, а не производить.

Материальные ресурсы, а с ними и влияние на происходившие в стране процессы, принадлежали крупной земельной аристократии, католической церкви и торгово-промышленной буржуазии. В этом, собственно говоря, французы XVIII века не сильно отличались от других народов, живших в иные исторические эпохи.

Однако именно во второй половине XVIII века во Франции политические и экономические карты легли так, что «хозяева жизни» тоже были недовольны существующим положением вещей. Дело в том, что череда разорительных, а главное неэффективных войн привела королевство на грань банкротства. Особенно губительной оказалась война за независимость США — новое государство фактически выжило и победило за счет французского ленд-лиза, но в результате всего этого казна Франции оказалось с огромной дырой в пустоту.

Фото: Война за независимость США фатальным образом подорвала финансы королевства Франция globallookpress.com

Фото: Война за независимость США фатальным образом подорвала финансы королевства Франция
globallookpress.com

Любой финансист (даже недоучка) знает три способа быстрого пополнения государственных доходов. Первый — новые налоги. Это было совсем неактуально, ибо налогов уже было много, налоги были непопулярны и их было трудно собирать, — так что новые поборы не принесли бы ничего, кроме социальных потрясений. Второй способ — экономия средств. К ней последовательно пытались прибегнуть некоторые министры финансов короля Людовика XVI — Тюрго, Неккер, Калонн. Но если короля или королеву после долгих скандалов и угроз еще можно было уломать на сокращение трат двора, госаппарата, армии и флота, то многочисленных кормившихся на этом аристократов, высших иерархов церкви и финансистов — невозможно.

Как хорошо изучили на своем опыте россияне, систему коррупции и «распила» кавалерийским наскоком победить невозможно — требуется тотальная война. К ней королевский двор оказался не готов — не воевать же с собственными родственниками и придворными, в самом деле...

Оставался третий способ — займы. Ими до поры до времени и закрывали государственный дефицит — пока проценты по старым займам не стали расти быстрее. Франция встала лицом к лицу перед перспективой государственного банкротства и краха экономики.

В таком отчаянном положении королю и его советникам пришла в голову отчаянная идея — вернуться к первому варианту, но модифицировать его, заставив раскошелиться знать и церковь. Дело в том, что прямые налоги во Франции платило только так называемое «третье сословие» — крестьяне, буржуа, рабочие и «люди свободных профессий». Дворяне и клирики от этой почетной обязанности были освобождены. А поскольку (см. выше) они составляли солидную часть самых богатых людей королевства, перспектива немного потрясти их карманы «ради общего блага» выглядела весьма соблазнительно...

...сразу мысль — а кто народ?

Согласно действовавшему тогда законодательству, король для обсуждения важных государственных проблем мог созвать собрание «лучших людей», которых называли «нотабли» (от лат. notabilis — выдающийся), для того, чтобы с ними посоветоваться. Это были принцы крови, аристократы, маршалы Франции, представители высшего клира и пр. Правда, в последний раз Ассамблею нотаблей созывали при прапрапрапрадеде короля — Людовике XIII в XVII веке. Но поскольку именно этих людей и хотели заставить платить налоги, добиться их согласия на такой шаг было очень важно.

Фото: Луи-Филипп, герцог Орлеанский, принц крови — один из вождей нотаблей. В будущем — член революционного Якобинского клуба, возьмет себе фамилию Эгалите («Равенство») globallookpress.com

Фото: Луи-Филипп, герцог Орлеанский, принц крови — один из вождей нотаблей. В будущем — член революционного Якобинского клуба, возьмет себе фамилию Эгалите («Равенство»)
globallookpress.com

Увы, но «лучшие люди» Франции на подвиг духа (и тела) пойти вполне предсказуемо отказались. Две ассамблеи, в 1787 и 1788 годах, были похожи на игру в поддавки.

Король хотел добиться согласия введения ряда «общих» для всех трех сословий налогов. Знать и церковь этого, естественно, не хотели, но боялись общественного мнения, которое разогревали радикальные памфлетисты. Кто же хочет предстать в неприглядном амплуа скупердяя, не желающего спасти страну, отдав часть «неправедно нажитого»?

И нотабли нашли блестящий, как им показалось, выход — свалить со своих плеч ответственность, заявив, что столь масштабные реформы надо проводить не с одобрения какого-то совещательного собрания «олигархов», а с помощью самого настоящего сословно-представительного органа — генеральных штатов.

Этими словами в Средние века во Франции назывался аналог английского (или любого другого европейского) парламента (а само слово «парламент» именно во Франции обозначало верховный суд — отчего в политической истории этой страны так часто путаются люди неподготовленные) — собрание представителей трех сословий (знати, духовенства и «третьего»). Генеральные штаты имели полномочия принимать предлагаемые королем законы — в основном касавшиеся изменения системы налогообложения и (или) введения дополнительных денежных сборов. Или не принимать — но в основном в чистой теории...

Итак, с подачи нотаблей-«олигархов» король Людовик XVI был вынужден созвать генеральные штаты (тоже впервые со времен Людовика XIII) в 1789 году. Но тут же выяснились две беды. Во-первых, в число делегатов, избираемых в провинциях, попало много популистов (очень неожиданно для выборов, не правда ли?). Кстати, ни одного крестьянина, рабочего или служащего, тем более ни одного нуждающегося среди них не было — помимо прочего, имелся солидный имущественный ценз и для голосовавших, и для кандидатов.

Фото: Один из будущих вождей революции, журналист Камиль Демулен призывает «народ» в уличном кафе сопротивляться королевской власти globallookpress.com

Фото: Один из будущих вождей революции, журналист Камиль Демулен призывает «народ» в уличном кафе сопротивляться королевской власти
globallookpress.com
Так что люди в генеральные штаты прошли состоятельные, влиятельные и знаменитые (хотя некоторые и скандально): например, маркиз де Ла Файетт, граф Мирабо, герцог Ларошфуко и другие, которые совсем скоро станут лидерами революции... Ну а больше всего в рядах делегатов оказалось адвокатов и литераторов — людей с хорошо подвешенными языками, средствами и умением вести полемику и состязательные процессы.

А во-вторых, всем этим людям было неинтересно обсуждать только вопросы введения какого-то одного налога — они жаждали масштабных реформ в духе Просвещения, великого «возвращения к естественному ходу вещей». И у них была такая возможность — потому что генеральные штаты, в отличие от совещательной Ассамблеи нотаблей, были государственным органом, уполномоченным изменять законодательство. В общем, то, что они начали, и стало весьма скоро Великой французской революцией. А к чему Франция в итоге этого движения за «возвращение к истокам» пришла — это уже совсем другая история...

Дмитрий Копалиани, «Постфактум»

Оценить публикацию:
(3 оценок, средняя 2.7 из 5)
комментарии
Сообщений: 0
Анонимно:
Загрузка...