Всеобщий психбарис: как сепаратизм элит приводит к общественному регрессу

В Мире08 февраля
комментарии
Всеобщий психбарис: как сепаратизм элит приводит к общественному регрессу
Фото: Всеобщих психбарис: как сепаратизм элит приводит к общественному регрессу | globallookpress.com

В Литве в данный момент происходит два очень показательных судебных разбирательства.

С одной стороны, процесс, имеющий для Литвы национальный масштаб, — суд над советскими силовиками за события у телебашни в Вильнюсе в 1991 году. Тогда, напомним, в условиях объявления Литовской ССР о независимости и непризнания этого факта московскими властями, произошло столкновение между советскими силовиками и протестующими сепаратистами. Началась стрельба, 14 человек (13 протестующих и один офицер «Альфы») были убиты, около 600 человек пострадали.

С другой — незначительный процесс по обвинению троих вильнюсских студентов в убийстве литовского композитора Добровольскиса и избиении двух человек за симпатии в адрес В.В. Путина.

Суд над силовиками, судя по всему, является реакцией властей на недавнее «дело Палецкиса», ставшее опасным прецедентом для литовской государственности. Напомним, литовского политика Альгидраса Палецкиса обвинили в отрицании советской оккупации за высказывание о тех самых событиях 1991 года возле Вильнюсской телебашни: «А что было 13 января, значит, у башни? Сейчас выясняется, что свои стреляли в своих». То есть Палецкис заявил, что погибших в 1991 году протестующих убили не советские силовики, а сами провокаторы из числа сторонников отделения. Когда его попытались судить за его высказывание, он привел свидетельские показания и данные о том, что протестующих расстреливали из оружия, не состоявшего в тот момент на вооружении советских силовых структур. Суд первой инстанции оправдал правозащитника. Повторный суд второй инстанции признал Альгидраса виновным и приговорил к штрафу. 

Фото: Натовские солдаты в Литве © MATTHIAS BALK | GLOBALLOOKPRESS.COM

Фото: Натовские солдаты в Литве
© Matthias Balk | globallookpress.com

Свою позицию Палекцис высказал в эфире 5-го канала российского телевидения, в телепередаче «Суд Времени», выступив свидетелем на стороне С.Е. Кургиняна.

«Дело Палецкиса» вызвало огромный резонанс, а в последнее время власти Литвы активизировались на предъявлении обвинений и вынесении приговоров советским силовикам. То есть создается новое громкое судебное разбирательство с целью закрепить официальную точку зрения в виде правового прецедента.

Что касается второго суда, издание NEWSru.com приводит показания одного из потерпевших, согласно которым причиной конфликта стало нелицеприятное высказывание в адрес президента России Владимира Путина, прозвучавшее во время концерта в литовском клубе «Психбарис» и негативная реакция. Вот как описывает происшедшее один из пострадавших:

«Я ничего плохого не подозревал, он обратился ко мне с улыбкой, я подумал, хочет покурить и поговорить. Выйдя на улицу, я увидел у дверей лежащего в луже крови Добровольскиса, а с другой стороны на земле лежал избитый мой друг Андрюс Карачюнас.

Особенно агрессивно настроены были двое молодых людей… А потом меня стали бить, я не мог защищаться: меня все время били, не знаю сколько, но били долго и много раз. Не знаю, терял я сознание или нет, но, когда перестали бить, я увидел, что приехала полиция».

Эти два судебных разбирательства тесно связаны. Вместе они наглядно иллюстрируют реальную ситуацию в Литве и ту интеллектуальную западню, в которой оказалось население Литвы.

Сепаратизм — главное искушение региональных элит

Дело вот в чем. Сепаратизм всегда очень привлекателен для элит — слишком велико искушение самостоятельно руководить и «осваивать бюджет», не оглядываясь на центр.

Когда определенные сепаратистские группы хотят отделить окраины от метрополии и взять на оторванном куске территории власть, им требуется решить ряд сложных информационных задач: обеспечить массовую поддержку сепаратистских идей народом, также легитимность своих действий и властных притязаний в глазах населения и международного сообщества; создать некие «священные камни» — то, что помимо территории и языка сможет превратить жителей отделившейся территории в нацию.

Все это легко осуществить, если территория по-настоящему оккупирована, а население угнетаемо и истребляемо. В качестве исторических примеров тут можно вспомнить Ирландию или Индию, восставших против жестокого британского господства. Но как быть, если тезис об оккупации крайне проблематичен, а никаким угнетением и не пахнет? Больше того, окраина дотируется метрополией, а уровень ее потребления выше, чем в среднем по «империи». Как тогда объяснить людям, зачем им восставать с неизвестным для себя результатом? Как убедить отказаться от совместных достижений, от общей великой истории?

Есть и более серьезная проблема — что делать после отделения? Как преодолеть центростремительные тенденции, если жизнь в оторвавшемся, самостийном новом государстве будет не такой, как представлялось агитаторами?

Можно, как Хо Ши Мин, предложить народу какую-то новую, ведущую в светлое будущее идеологию. Но тогда надо быть готовым к тому, что со временем у населения возникнет вопрос: а насколько новая власть соответствует поставленной высокой цели? 

Литовские сепаратисты, Буткявичус и другие, наверняка понимали всю эту проблематику.

Поэтому они работали, основываясь на других принципах. Судя по тем подробностям, которые всплывают, в том числе в литовских судах, зимой 1991-го в Литве была применена широкоизвестная на сегодняшний день методология «ненасильственного» сопротивления Джина Шарпа, то есть грубая манипуляция — в достаточно жестком варианте, с так называемыми сакральными жертвами. Сепаратистам прекрасно подыграла слабая и непоследовательная позиция центрального руководства и лично Михаила Горбачёва.

Но что было делать после отделения? Рано или поздно граждане должны были проявить критическое мышление и начать задавать те вопросы, которые актуальны даже сегодня:

— Среди погибших протестующих есть убитые из винтовки Мосина. Советские силовики сделать этого не могли. Тогда кто это сделал?

— Что, если правдивы свидетельские показания о том, что боевиков Буткявичуса видели стрелявшими по протестующей толпе с крыши? Если так, то насколько законна имеющаяся власть?

— Кто и где обучил литовских сепаратистов применять методы так называемого ненасильственного протеста?

— Что население Литвы получило от обретения самостоятельности, кроме почетно места на периферии ЕС? И что потеряло?

Общественный регресс как логическое продолжение сепаратизма

На что можно было делать ставку? Только на то, что народ эти вопросы не задаст, потому что критическое мышление его будет убито.

То есть за манипулятивной технологией Шарпа должны были последовать другие аналогичные технологии — технологии регресса общественного сознания.

Думается, именно они и были применены в Литве.

Часть из них мы можем наблюдать на примере того же «дела Палецкиса».

Обвинение литовскому политику было предъявлено по статье, предусматривающей наказание за отрицание советской оккупации.

Уголовный кодекс предусматривает наказание за социально-опасные действия. То есть публичные сомнения в официальной точке зрения в советский период и «майданные» события в Вильнюсе сами по себе, с точки зрения властей государства — члена ЕС, являются социально-опасным поведением. Почему такое трепетное отношение к этому вопросу? Потому что, судя по всему, советская оккупация и сбрасывание этой оккупации на вильнюсском «майдане» в 1991 году являются краеугольным камнем литовской идентичности. Выбить этот камень — значит обрушить идентичность. А власти Литвы, видимо, всерьез опасаются, что серьезная публичная дискуссия этот камень выбьет.

Такими же священными камнями для идентичности раннего СССР была Великая октябрьская революция, а для нынешней Российской Федерации — победа в Великой Отечественной войне. Все мы, с разной религией, цветом кожи и разрезом глаз, держимся вместе и не разваливаемся в силу того, что наши прадеды вместе одержали Великую Победу. Или, если говорить об актуальной политике, Путин так популярен именно из-за своей победоносности, а не из-за преемственности Б.Н. Ельцину.

А что происходит, если в основе идентичности народа лежат ужасы оккупации и сомнительные протестные акции, которые даже обсудить всерьез нельзя?

С одной стороны, происходит то, что нужно местным руководителям. Если советская оккупация столь ужасна, то независимость от СССР становится для населения самоценной и вопросы о качестве, материальном и духовном, такой самостийной жизни, а также о компетентности этих самых правителей теряют актуальность.

Сначала можно выгнать народ протестовать улицу, пообещав ему после отделения золотые горы. А после отделения, когда население страны начинает задавать вопросы о том, где обещанные горы, рассказать о том, как было плохо раньше. Воруют? Но это лучше, чем ужасная советская оккупация. Развития нет? Побед нет? Нет подлинного величия и независимости? Но зато живем теперь без советской оккупации. На одной советской оккупации, конечно, долго не протянешь, и на ее место приходит пропаганда о наличии угрозы другой оккупации — российской, а точнее, путинской. Часто можно встретить мнение, что Грибаускайте так много публично говорит об угрозе оккупации, потому что этого требует Вашингтон. Но в основном озвучить эти идеологемы намного больше требует внутренняя политическая обстановка. Другими словами — скрепляющего и стабилизирующего Литву вещества в распоряжении политического руководства Литвы нет.

Фото: Для литовских политиков борьба с «советской оккупацией» и «русской угрозой» стали краеугольными камнями для формирования новой литовской идентичности © MICHAEL DEBETS | GLOBALLOOKPRESS.COM

Фото: Для литовских политиков борьба с «советской оккупацией» и «русской угрозой» стала главной основой формирования новой литовской идентичности
© Michael Debets | globallookpress.com

Однако если смотреть на вещи по существу, это национальная идентичность жертвы. И это страшная для сознания вещь.

Идентичность, основанная на победе, создает победителей. Идентичность, основанная на Великой октябрьской революции, то есть объявлении народом себя впереди всего мира на пути исторического развития, создавала передовых людей.

Читайте также:
Встреча в Варшаве и очередная попытка поделить Европу
Встреча в Варшаве и очередная попытка поделить Европу

Идентичность, основанная на том, что твой народ — жертва, а также на разработках Шарпа, создает пораженчество и регресс гражданского сознания. Если дополнить это регрессом образования, регрессом политического дискурса, который неминуем, если важнейшие события выносятся за рамки обсуждения, то можется получится только тот контингент, который покуражился в «Психбарисе». Они ведь повели себя вполне в духе оккупационной доктрины: отказались вступать со симпатизантом Путина в немедленный и открытый конфликт (ведь жертва оккупации не вступает в открытое противостояние с сильным оккупантом), но позже напали внезапно и проявили жестокость, которую обычно позволяет себе тот, кто считает себя жертвой.

Проблема в том, что больше литовскую национальную идентичность строить не на чем. Времена Великого княжества Литовского давно прошли, а за последние столетия Литва почти никогда не была самостоятельной. Борьба за независимость зачастую осуществлялась вместе с иноземными войсками. Независимость объявлялась под иноземным протекторатом. Военных побед над внешним противником не было, зато была сдача территорий с литовским населением под угрозами без боя. Вот и остается только демонизация предыдущего исторического периода.

А между прочим, в этом периоде есть и коллективная миссия народов, и коллективное величие, то есть тот материал, из которого можно выстроить совсем другую, намного более дееспособную и победительную литовскую национальную идентичность.

Оценить публикацию:
(2 оценок, средняя 5 из 5)
комментарии
Сообщений: 0
Загрузка...